В данном блоге я выкладываю (по частям) свой текст, посвященный проблеме природных основ индивидуальности. В своем выступлении на V Международной конференции «Психология индивидуальности» (ВШЭ, 9-11 декабря 2015) я делала доклад на секции психофизиологии. В конце своего выступления я сказала, что доклад отражает небольшую часть факторов из общей совокупности и пообещала выложить информацию о полной модели в блоге на этом форуме, чтобы желающие могли познакомиться и обсудить. Назвала и день - понедельник. Первую часть текста я выложила, как и обещала, в понедельник, но модерацию на форуме мои сообщения прошли только спустя два дня. Поэтому прошу прощения у своих коллег, присутствующих на конференции, за невольную задержку. Думаю, что они после бесплодной попытки найти заявленный текст в моем блоге, уже больше других попыток найти этот текст предпринимать не будут, однако, возможно, кто-то другой из посетителей сайта заинтересуется проблемой и даст какие-нибудь комментарии. Буду очень признательна, если мне укажут на ошибки и неточности.


Природно-обусловленный склад индивидуальности исторически принято обозначать термином темперамент, вошедшим в обиход в Древней Греции и Древнем Риме благодаря трудам Гиппократа и Галена[1]. Первоначально основой темперамента был назван баланс составляющих гуморальной сферы, далее акцент перенесли на индивидуальные особенности нервной системы, а в настоящее время, замыкая диалектическую спираль познания, стали появляться теории, связывающие индивидуальные мозговые особенности со спецификой нейромедиаторного баланса.

Эта концептуальная схема основана на гипотезе, согласно которой механизмы нервной регуляции унаследованы от донервных регуляторных систем и имеют химическую природу. В отечественной науке эта традиция восходит к трудам академика Х.С. Коштоянца, который скептически относился к тому, что его современники давали описания работы мозга в терминах электричества, противопоставляя этому свою «энзимохимическую гипотезу» [2]. Известный нейрофизиолог Д.А. Сахаров в своей статье «Биология мозга накануне смены парадигм» (2011) пишет: «Электрическую парадигму всегда точили аномалии и противоречия, и в наши дни она, думается, дошла до последней черты, за которой отчетливо маячит новая всеобъемлющая парадигма – химическая» [3].
Подтачивающим фактором он считает возникшую в начале 1990-х гг. концепцию об объёмной передаче (volume transmission), которая в современной мировой науке рассматривается как «новая система коммуникации, комплементарная классической синаптической передаче» [4]. Сутью новой парадигмы он считает новое понимание организации нейронных ансамблей, где ключевыми словами являются «гетерохимизм» (ассортимент нейрональных фенотипов) и «беспроводная коммуникация» (адресация сигнала специфичностью нейроактивных молекул)» [3, стр.221].

Одним из симптомов идущего, по его словам, «вялотекущего процесса радикального изменения общих представлений» о роли нейрогуморального фактора является обилие исследований, связывающих индивидуально-психологические особенности с экспрессией генов моноаминэргических систем. Вот цитата из сборника тезисов ХХI съезда физиологического общества (2010): «Накопленные данные свидетельствуют, что гены влияют на поведение через основные физиологические регуляторы поведения – медиаторы и модуляторы мозга» [5, стр. 495] В качестве примеров сделанных экспериментальных открытий можно привести данные Lesch et al (1996), Osher et al (2000), Melke et al (2001) об ассоциации аллелей гена переносчика серотонина с чертами тревожного ряда; данные Ebstein et al (1996) Ono et al (1997), Noble et al (1998) о связи фермента гена рецептора дофамина DRD4 с поиском новизны; данные Manuck et al (2000) о влиянии гена моноаминооксидазы типа A на уровень импульсивности.

Поскольку основные нейромедиаторные системы мозга имеют привязку к определенным мозговым структурам, кажется перспективной попытка связать природную индивидуальность с балансом основных регуляторных систем, контролируемых тем или иным нейромодулятором. В статье М.К. Кабардова «Актуальные проблемы психофизиологии индивидуальных различий и дифференциальной психологии» (2011) в качестве примера перспективной научной разработки приведена концепция Дж. Грея о существовании баланса трех систем мозга: «За последние годы в исследованиях Дж.А. Грея были получены психофизиологические и нейрофизиологические доказательства наличия морфофизиологических структур, ответственных за темпераментальные свойства (нейропсихология темперамента)» [6].

Джеффри Грей (Gray J.A.) являлся учеником Г. Айзенка. Он длительное время работал в Оксфордском университете (отделение экспериментальной психологии) и возглавлял отделение психологии Института психиатрии в Лондоне, заменив на этом посту Г. Айзенка. Созданная им коцептуальная схема описывает работу мозга в виде реципрокного взаимодействия трех систем [7].
Первой является «система торможения поведения» (Behaviour Inhibition System или BIS). Стимулы, на которые она отвечает, — это условные сигналы наказания или сигналы отмены положительного подкрепления, а также стимулы новизны. Ее активность блокируется веществами, уменьшающими тревожность: бензодиазепинами, барбитуратами, алкоголем. Безусловные раздражители, например, болевые, ее не возбуждают и, соответственно, аналгетики на нее не влияют. Главная структура BIS — септогиппокампальная система [8].

Вторая система — система «борись или убегай» (fight — flight), по мнению автора, реагирует на безусловные отрицательные раздражители. Ее активность блокируется аналгетиками (морфином) и, соответственно, на вещества, купирующие тревогу, она не реагирует. В состав системы «борись или убегай» Грей включил миндалину, медиальный гипоталамус и центральное серое вещество (central gray).

Третьей системой является «система приближающего поведения» (Behaviour Approach System или BAS). Адекватными для нее стимулами являются условные сигналы награды (пищи, воды и др.). Главные мозговые структуры BAS: базальные ганглии (дорзальный и вентральный стриатум и паллидум); дофаминергические волокна, исходящие из черной субстанции и ядер А10; ядра таламуса; неокортекс — моторная, сенсорная и префронтальная кора. При положительном подкреплении и на условный сигнал награды в nucleus accumbens (прилегающем ядре) наблюдается высвобождение нейромедиатора дофамина. Эмоции, возникающие при активации BAS, связаны с приятным предвидением, надеждой, переживанием подъема. Согласно концепции Дж. Грея, BAS контролируется дофаминергической нейромедиаторной системой.

Первоначально Дж. Грей, анализируя свою схему с точки зрения психологии индивидуальных различий, выдвинул гипотезу, согласно которой индивиды с доминирующей BIS являются тревожными, а индивиды с доминирующей BAS являются импульсивными. Грей предположил, что в психологии экстраверсию напрасно провозглашают базовой характеристикой, и что истинно базовой, то есть производной от мозгового физиологического механизма, является импульсивность. Айзенковская пара «экстраверсия и нейротизм» трансформировались у Грея в пару «имульсивность и тревожность», при этом экстраверсия превратилась у него в смесь повышенной импульсивности пополам с низкой тревожностью, а нейротизм – в смесь повышенной тревожности пополам с импульсивностью.

В дальнейшем взгляды Грея претерпели изменения, поскольку он стал проводить параллели между импульсивностью и третьей Айзенковской базовой характеристикой – психотизмом. Ведь импульсивность - это тенденция к реализации в поведении преждевременного, не до конца продуманного решения. Данная характеристика носит окраску «дефектности», что больше соответствует психотизму, чем экстраверсии [9]. В истории психологии существовала, скорее, противоположная тенденция, выражающаяся в приписывании некоторыми авторами (З.Фрейд, Р. Хаббард, Э.А. Бурчак, Н.И. Наенко) дефектности интровертированному складу индивидуальности.

Возвращаясь к концепции Грея, и отмечая факт неоднократной ревизии концепции как самим автором (Gray, McNaughton, 2000) [10 ], так и его уче-никами (McNaughton, Corr, 2004; Smillie, Pickering, Jackson, 2006) [11, 12], стоит отметить такую тенденцию – Грей пересматривал свои взгляды, сдвигая детерминирующую роль BAS от экстраверсии к психотизму, а его ученики продемонстрировали обратную тенденцию, снова возвращая системе BAS и нейромедиатору дофамину роль детерминанты экстраверсии.

При этом приходится считаться с существованием множества экспериментально доказанных фактов связи высокой активности дофаминергической системы с такими «дефектными» характеристиками как легкость образования аддикций, в том числе наркотической, склонности к азарту и безудержному риску, поиску острых ощущений, противоправным действиям (см. обзор данных [13]).

Для примерения с этими фактами в качестве объясняющего принципа, соединяющего дофаминовую систему мозга и экстраверсию, обычно используется либо идея двойной детерминации, так, например, у Г.Г. Князева экстраверсия связана с повышенной активации дофаминной системы при одновременно высокой активации опиатной системы (и тогда экстраверт – это доминирование BAS плюс тенденция к положительным эмоциям, а психотик – это доминирование BAS плюс тенденция к отрицательным эмоциям) [14], либо, как вариант, используется идея, что лишь определенная часть дофаминовых нейронов связана с экстраверсией [15].
Л. Смайли, один из учеников Грея, в своей статье «Допаминергический фундамент человеческой индивидуальности» (2014), обосновывая ссылками на многочисленные исследования связь экстраверсии с дофамином, тем не менее, пишет в заключение: «…не существует простого соответствия один к одному между дофамином и какой-либо одной чертой личности. Это часто отмечалось (например, Цукерман, 2005) [16], но многими игнорировалось. Признав эту сложность, будущие исследования будут ставить цели, касающиеся выявления нескольких нейробиологических основ так называемых дофаминергических черт, и несколько способов, в которых дофамин влияет на закономерности поведения и опыта» [17].

Если теперь от описания концепции Грея перейти к ее анализу и критике, то в первую очередь хочется отметить своеобразный глобализм его схемы. Действительно, он в качестве системообразующего фактора взял типы стимулов, закрепив за системой fight — flight реакции на безусловные стимулы, а за двумя другими системами – реакции на безусловные стимулы (положительные и отрицательные). BIS чувствительна к стиму¬лам наказания или лишения награды и вызывает поведение избегания и субъективное чувство тревоги. BAS чувствительна к стимулам награды или избавления от наказания и явля¬ется субстратом поведения прибли¬жения и гедонизма. Если учесть, что Грей свою концепцию проверял экспериментально, используя в качестве испытуемых крыс, то становится понятным происхождение вышеупомянутого «своеобразного глобализма» в перечне типов реагирования, ведь поведенческий арсенал крысы в экспериментальной клетке обычно очень ограничен. Животное демонстрирует преимущественно врожденные реакции, а при появлении нового объекта либо замирает, либо приближается к объекту в целях исследования.

Но даже узкий арсенал форм поведения животного в клетке не дает основания сводить поведение к рефлексам. Отечественные физиологи Н.А. Бернштейн и П.К. Анохин еще в первой половине прошлого века показали ограниченность схемы «стимул – реакция», однако западная наука, занимающаяся объяснением закономерностей поведения, на долгие годы оказалась в плену бихевиоризма, поскольку это научное направление декларировало строгую научность экспериментального подхода. Внешняя среда очищалась от «избыточной» сложности, чтобы был очевиден влияющий стимул, строго количественно замерялись характеристики стимула и характеристики реакции и делался вывод о характере связи между ними. Внутренние (субъектные) детерминирующие поведение переменные, с одной стороны признавались (пусть и не всеми течениями бихевиоризма), а с другой фактически игнорировались, за исключением только тех, которые можно было количественно измерить (длительность голодания, например).

Искусственность, обедненность, «стерильность» экспериментальной схемы не давали возможность построить объяснительную модель целенаправленного поведения, поскольку самого целенаправленного поведения в экспериментальных клетках у подопытных крыс и голубей практически не случалось. Сведя поведение к двум видам рефлексов: безусловным и условным, - Грей даже не воспользовался наработками бихевиоризма, которые все-таки за полвека существования этого научного направления сумели усложнить схему И.П. Павлова. Грей просто взял схему самого Павлова, поскольку был его большим почитателем (он даже написал большую книгу о нем, которую так и назвал «I.P. Pavlov»).

В отечественных науках о поведении советского времени также существовал редукционизм, обусловленный, правда, не философией позитивизма (как у бихевиористов), а философией материализма. В.П.Зинченко в 1993 году ,характеризуя психологию в своей статье «Кризис или катастрофа?» высказался по этому поводу достаточно резко: «Суммарный итог этих катастроф: сужение и деформация предмета психологической науки, уменьшение числа объектов ее приложения, появление псевдонаучных исследований, сконструированных по идеологическим меркам... образ мира превратился в первую сигнальную систему, а словово вторую, волевой акт, в том числе и мыслительный, стал рефлексом, наконец, психология… стала наукой об ориентировке в ситуации, об условных (и безусловных) ориентировочных рефлексах и ориентировочно- исследовательской деятельности. Следы всего этого бесчинства по отношению к науке имеются и сегодня» [18].

Сведение психики к рефлексам, конечно, это больший редукционизм, чем сведение мозговых механизмов, регулирующих поведение к тем же самым рефлексам. Поэтому позицию Грея никто бы не назвал «бесчинством». Однако, тот факт, что Грей построил свое здание нейрофизиологических основ темперамента, опираясь на понятие «конкуренция основных видов поведения», а основные виды поведения свел к рефлексам (автоматизмам) вызывает недоумение.